Неточные совпадения
Он знал только,
что сказал ей правду,
что он ехал туда, где была она,
что всё счастье
жизни, единственный
смысл жизни он находил теперь
в том, чтобы видеть и слышать ее.
В сущности, понимавшие, по мнению Вронского, «как должно» никак не понимали этого, а держали себя вообще, как держат себя благовоспитанные люди относительно всех сложных и неразрешимых вопросов, со всех сторон окружающих
жизнь, — держали себя прилично, избегая намеков и неприятных вопросов. Они делали вид,
что вполне понимают значение и
смысл положения, признают и даже одобряют его, но считают неуместным и лишним объяснять всё это.
«Так же буду сердиться на Ивана кучера, так же буду спорить, буду некстати высказывать свои мысли, так же будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться
в этом, так же буду не понимать разумом, зачем я молюсь, и буду молиться, — но
жизнь моя теперь, вся моя
жизнь, независимо от всего,
что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, как была прежде, но имеет несомненный
смысл добра, который я властен вложить
в нее!»
«И разве не то же делают все теории философские, путем мысли странным, несвойственным человеку, приводя его к знанию того,
что он давно знает и так верно знает,
что без того и жить бы не мог? Разве не видно ясно
в развитии теории каждого философа,
что он вперед знает так же несомненно, как и мужик Федор, и ничуть не яснее его главный
смысл жизни и только сомнительным умственным путем хочет вернуться к тому,
что всем известно?»
— Куда вы? Подождите, здесь ужинают, и очень вкусно. Холодный ужин и весьма неплохое вино. Хозяева этой старой посуды, — показал он широким жестом на пестрое украшение стен, — люди добрые и широких взглядов. Им безразлично, кто у них ест и
что говорит, они достаточно богаты для того, чтоб участвовать
в истории; войну они понимают как основной
смысл истории, как фабрикацию героев и вообще как нечто очень украшающее
жизнь.
«Конечно, и
смысл… уродлив, но тут важно,
что люди начали думать политически, расширился интерес к
жизни. Она,
в свое время, корректирует ошибки…»
«Да, найти
в жизни смысл не легко… Пути к
смыслу страшно засорены словами, сугробами слов. Искусство, наука, политика — Тримутри, Санкта Тринита — Святая Троица. Человек живет всегда для чего-то и не умеет жить для себя, никто не учил его этой мудрости». Он вспомнил,
что на тему о человеке для себя интересно говорил Кумов: «Его я еще не встретил».
Здесь Самгину было все знакомо, кроме защиты террора бывшим проповедником непротивления злу насилием. Да, пожалуй, здесь говорят люди здравого
смысла, но Самгин чувствовал,
что он
в чем-то перерос их, они кружатся
в словах, никуда не двигаясь и
в стороне от
жизни, которая становится все тревожней.
Клим Иванович Самгин легко и утешительно думал не об искусстве, но о
жизни, сквозь которую он шел ничего не теряя, а, напротив, все более приобретая уверенность,
что его путь не только правилен, но и героичен, но не умел или не хотел — может быть, даже опасался — вскрывать внутренний
смысл фактов, искать
в них единства.
Он решил написать статью, которая бы вскрыла символический
смысл этих похорон. Нужно рассказать,
что в лице убитого незначительного человека Москва, Россия снова хоронит всех, кто пожертвовал
жизнь свою борьбе за свободу
в каторге,
в тюрьмах,
в ссылке,
в эмиграции. Да, хоронили Герцена, Бакунина, Петрашевского, людей 1-го марта и тысячи людей, убитых девятого января.
«Дома у меня — нет, — шагая по комнате, мысленно возразил Самгин. — Его нет не только
в смысле реальном: жена, дети, определенный круг знакомств, приятный друг, умный человек, приблизительно равный мне, — нет у меня дома и
в смысле идеальном,
в смысле внутреннего уюта… Уот Уитмэн сказал,
что человеку надоела скромная
жизнь,
что он жаждет грозных опасностей, неизведанного, необыкновенного… Кокетство анархиста…
Вероятнее всего, ему было совестно,
что он, как Антоний
в Египте, ведет исключительно изнеженную
жизнь, и потому он захотел уверить потомство,
что иногда и самая изнеженность может иметь
смысл административно-полицейский.
Тем не менее признаюсь откровенно,
что самому мне очень было бы трудно теперь передать ясно точный
смысл этой странной и неопределенной минуты
в жизни столь излюбленного мною и столь еще юного героя моего рассказа.
Маркса нужно понимать
в том
смысле,
что он считал определяемость всей
жизни человека экономикой скорее злом прошлого,
чем истиной на веки веков.
Горькому даже начинает казаться,
что религиозные люди отрицают
смысл земной
жизни,
в то время как только они его и признают.
Русь совсем не свята и не почитает для себя обязательно сделаться святой и осуществить идеал святости, она — свята лишь
в том
смысле,
что бесконечно почитает святых и святость, только
в святости видит высшее состояние
жизни,
в то время как на Западе видят высшее состояние также и
в достижениях познания или общественной справедливости,
в торжестве культуры,
в творческой гениальности.
«Коллективная» реальность имеет экзистенциальный
смысл в человеческой
жизни, но она совсем не то значит,
что думают, желая подчинить ей человеческую личность.
Но мало того,
что он сознавал и верил,
что, исполняя эти заповеди, люди достигнут наивысшего доступного им блага, он сознавал и верил теперь,
что всякому человеку больше нечего делать, как исполнять эти заповеди,
что в этом — единственный разумный
смысл человеческой
жизни,
что всякое отступление от этого есть ошибка, тотчас же влекущая за собою наказание.
В пользу женитьбы вообще было, во-первых, то,
что женитьба, кроме приятностей домашнего очага, устраняя неправильность половой
жизни, давала возможность нравственной
жизни; во-вторых, и главное, то,
что Нехлюдов надеялся,
что семья, дети дадут
смысл его теперь бессодержательной
жизни. Это было за женитьбу вообще. Против же женитьбы вообще было, во-первых, общий всем немолодым холостякам страх за лишение свободы и, во-вторых, бессознательный страх перед таинственным существом женщины.
От этого, бросая
в горячем споре бомбу
в лагерь неуступчивой старины,
в деспотизм своеволия, жадность плантаторов, отыскивая
в людях людей, исповедуя и проповедуя человечность, он добродушно и снисходительно воевал с бабушкой, видя,
что под старыми, заученными правилами таился здравый
смысл и житейская мудрость и лежали семена тех начал,
что безусловно присвоивала себе новая
жизнь, но
что было только завалено уродливыми формами и наростами
в старой.
Религия есть психологизм
в том только
смысле,
что она представляет совокупность фактов психологической
жизни, осуществляющихся
в конкретной индивидуальной психике.
Хотя собственная
жизнь ангелов для нас совершенно недоведома, мы знаем, однако,
что и ангелы сотворены Богом и, хотя бесплотны
в том
смысле,
что не имеют тела человеческого, но имеют ипостась: они суть не безликие, а ипостасные силы Божий, созданные Логосом [Шеллинг
в своем учении об ангелах (Philosophie der Offenbarung, II, 284 ел.),
в соответствии общим своим взглядам, отрицает сотворенность ангелов (nicht erschaffen) и видит
в них только «потенции» или идеи: «leder Engel ist die Potenz — Idee eines Bestimmten Geschöpfes des Individuums» (286).
И с этой точки зрения можно сказать,
что история удалась, если она подготовила свой закономерный конец и выход за историю: так и «христианская кончина живота» есть
в известном
смысле апофеоз
жизни и ее оправдание.
Стало быть, жертвенное животное, за чужой грех лишаемое
жизни,
в каком-то
смысле отожествляется с ними, но и сохраняет свое отличное бытие, потому
что иначе жертва была бы невозможна или могла бы состоять, только
в самосожжении жертвоприносящего.
Мир закончен был
в шесть дней творения
в том
смысле,
что в него вложены были все силы и семена
жизни, и он мог развиваться далее уже из себя, без нового творческого вмешательства.
Традиционные книги о духовной
жизни обыкновенно дают ответ на этот вопрос
в том
смысле,
что после переживания греховности и недостоинства человека наступает просветление благодатью.
Это объясняется тем,
что такого рода искание истины есть
в известном
смысле и нахождение истины, такого рода обращение к
смыслу жизни есть проникновение
смыслом.
Думая о своей
жизни, я прихожу к тому заключению,
что моя
жизнь не была
жизнью метафизика
в обычном
смысле слова.
Во времена моей марксистской молодости один довольно культурный марксист немецкой формации мне говорил с укором,
что,
в сущности, я человек религиозный,
что у меня есть потребность
в оправдании
смысла жизни и
в вечности.
Я поверил,
что жизнь имеет высший
смысл, но
в этой вере не было ничего догматического.
Но все это мало занимало любознательную и пытливую девушку: еще на утре
жизни она додумалась,
что вера не
в обряде,
что жизнь дана человеку не для одной обрядности и
что обрядность должна иметь таинственный
смысл.
«Идей»
в теперешнем
смысле они не имели, книжка не владела ими, да тогда и не было никаких «направлений» даже и у нас, гимназистов. Но они все же любили читать и, оставаясь затворницами, многое узнавали из тогдашней
жизни. Куклами их назвать никак нельзя было. Про общество, свет, двор, молодых людей, дам, театр они знали гораздо больше,
чем любая барышня
в провинции, домашнего воспитания.
В них не было ничего изломанного, нервного или озлобленного своим долгим институтским сидением взаперти.
В философском
смысле я приехал с выводами тогдашнего немецкого свободомыслия. Лиловый томик Бюхнера"Kraft und Stoff"и"Kreislauf des Lebens"(Круговорот
жизни) были давно мною прочитаны; а
в Петербурге это направление только
что еще входило
в моду. Да и философией я, занимаясь химией и медициной, интересовался постоянно, ходил на лекции психологии, логики, истории философских систем.
Можно и теперь без преувеличения сказать,
что в самом преддверии эпохи реформ бурши"Рутении"совершенно еще спали,
в смысле общественного обновления; они были — по всему складу их кружковой
жизни — дореформенные молодые люди, как бы ничем не связанные с теми упованиями и запросами, которые повсюду внутри страны уже пробивались наружу.
Париж еще сильно притягивал меня. Из всех сторон его литературно-художественной
жизни все еще больше остального — театр. И не просто зрелища, куда я мог теперь ходить чаще,
чем в первый мой парижский сезон, а вся организация театра, его художественное хозяйство и преподавание. «Театральное искусство»
в самом обширном
смысле стало занимать меня, как никогда еще. Мне хотелось выяснить и теоретически все его основы, прочесть все,
что было писано о мимике, дикции, истории сценического дела.
На мое писательство,
в тесном
смысле, пестрая
жизнь корреспондента, разумеется, не могла действовать благоприятно. Зато она расширила круг всякого рода наблюдений. И знакомство с русскими дополняло многое,
что в Петербурге (особенно во время моих издательских мытарств) я не имел случая видеть и наблюдать. Не скажу, чтобы соотечественники, даже из «интеллигенции», особенно чем-нибудь выдавались, но для беллетриста-бытописателя — по пословице — «всякое лыко
в строку».
Мне все-таки жилось за границей настолько легко и разнообразно,
что променять то,
что я там имел, на то,
что могла мне дать
жизнь в Петербурге или Москве, было очень рискованно. А главный мотив, удерживавший меня за границей, был — неослабшая еще во мне любовь к свободе, к расширению моих горизонтов во всех
смыслах — и чисто мыслительном, и художественном, и общественно-политическом.
Для меня как пылкого тогда позитивиста было особенно дорого то,
что эта писательница, прежде
чем составить себе имя романистки, так сама себя развила
в философском
смысле и сделалась последовательницей учения Огюста Конта. Но я знал уже, когда ехал
в Лондон с письмом к Льюису,
что Джордж Элиот — позитивистка из так называемых"верующих", то есть последовательница"Религии человечества", установленной Контом под конец его
жизни.
Затем, университет
в его лучших представителях, склад занятий, отличие от тогдашних университетских городов, сравнительно, например, с Казанью, все то,
чем действительно можно было попользоваться для своего общего умственного и научно-специального развития; как поставлены были студенты
в городе;
что они имели
в смысле обще-развивающих условий; какие художественные удовольствия; какие формы общительности вне корпоративной, то есть почти исключительно трактирной (по"кнейпам")
жизни, какую вело большинство буршей.
И вот я еще при
жизни отца и матери — состоятельный человек. Выходило нечто прямо благоприятное не только
в том
смысле,
что можно будет остаться навсегда свободным писателем, но и для осуществления мечты о браке по любви.
Два с лишком года моего казанского студенчества для будущего писателя не прошли даром; но больше
в виде школы
жизни,
чем в прямом
смысле широкого развития, особенно такого,
в котором преобладали бы литературно-художественные интересы.
Но
в последние три года, к 1858 году, меня, дерптского студента, стало все сильнее забирать стремление не к научной, а к литературной работе. Пробуждение нашего общества, новые журналы, приподнятый интерес к художественному изображению русской
жизни, наплыв освобождающих идей во всех
смыслах пробудили нечто более трепетное и теплое,
чем чистая или прикладная наука.
В лице только
что скончавшегося П.Д.Боборыкина исчезла видная фигура, вносившая оживление во всякую среду,
в которой она вращалась; исчез европеец не только по манерам, привычкам, образованности и близкому знакомству с заграничной
жизнью, на которую он смотрел без рабского перед нею восхищения, но европеец
в лучшем
смысле слова, служивший всю
жизнь высшим идеалам общечеловеческой культуры, без национальной, племенной и религиозной исключительности.
Но я бывал везде, где только столичная
жизнь хоть сколько-нибудь вызывала интерес: на лекциях
в Думе, на литературных вечерах — тогда еще довольно редких, во всех театрах,
в домах, где знакомился с тем,
что называется"обществом"
в условном светском
смысле.
История лишь
в том случае имеет
смысл, если будет конец истории, если будет
в конце воскресение, если встанут мертвецы с кладбища мировой истории и постигнут всем существом своим, почему они истлели, почему страдали
в жизни и
чего заслужили для вечности, если весь хронологический ряд истории вытянется
в одну линию и для всего найдется окончательное место.
Если бы можно было доказать,
что Христос воскрес, то чудо воскресения потеряло бы свой спасительный
смысл, оно вошло бы
в круговорот природной
жизни.
Гете был
в глубочайшем
смысле слова церковнее, ближе к мировой душе,
чем Кант, Фихте и Гегель, и потому осуществлял
в своей
жизни идеал цельного знания.
Лишь рационалистическое рассечение целостного человеческого существа может привести к утверждению самодовлеющей теоретической ценности знания, но для познающего, как для существа живого и целостного, не рационализированного, ясно,
что познание имеет прежде всего практическую (не
в утилитарном, конечно,
смысле слова) ценность,
что познание есть функция
жизни,
что возможность брачного познания основана на тождестве субъекта и объекта, на раскрытии того же разума и той же бесконечной
жизни в бытии,
что и
в познающем.
В этом только
смысле можно сказать,
что всякая теория познания имеет онтологический базис, т. е. не может уклониться от утверждения той истины,
что познание есть часть
жизни,
жизни, данной до рационалистического рассечения на субъект и объект.
Странность эта определяется желанием построить
жизнь независимо от того, есть ли бытие и
что есть бытие, безотносительно к существу человека, к его происхождению и предназначению, его месту
в мироздании и
смыслу его
жизни.